Трудовые резервы России: Мигрант-фантом и подвал с мезонином

Серьёзно ужесточить наказание за незаконное размещение трудовых мигрантов на чердаках и в подвалах жилых домов планируют в ближайшее время депутаты Государственной Думы. Соответствующие поправки в Кодекс об административных правонарушениях уже подготовлены. Как сегодня живётся в подвале мигрантам, выяснял обозреватель «Парламентской газеты».

Подвал с мезонином

…Уютный двор в московском районе Сокольники. Уже почти одиннадцать лет в своём неизменном оранжевом жилете с пяти утра здесь работает дворник. Его зовут Абдукарим. Когда москвичи проснутся, позавтракают и выйдут из подъезда – кто к своему автомобилю, кто к метро, в любое время года двор встретит их чистотой: мусор будет подметён и увезён, листья собраны, снег убран с тротуаров и проезжей части. Закончив утреннюю работу, дворник идет завтракать. Вместе с семьёй все эти годы он живёт в подвале. Напрашиваюсь к нему в гости.

Неприметная серая дверь, на вид – вход в подсобку. Спускаемся вниз по лестнице. Длинный коридор, шесть или семь дверей в комнаты. Здесь живёт не только семья дворника. В конце коридора устроено что-то вроде антресолей – там инструменты и какие-то вещи в коробках. «Подвал с мезонином», – иронизирую я вполголоса.

На электроплите в коридоре что-то кипит в казанке. Пахнет вкусно.

– Сосед хорошо готовит, – говорит Абдукарим и приглашает к себе в комнату. – Чай пить будем.

Там обстановка спартанская, но чисто и уютно. Простые обои в весёлый жёлтенький цветочек, стол, шкаф, несколько кроватей, телевизор, компьютер. Всё, как у средней московской семьи, только окна уходят под потолок.

Его супруга представляется Ниной, наливает нам чай и убегает на работу в соседний подъезд – она консьерж. Дежурит там семья по очереди: Нину подменяет супруг, если не занят уборкой двора, а по вечерам – старшая дочь Анора, которая сейчас на занятиях в колледже. Часто по вечерам в клетушке дежурного по подъезду можно увидеть и Алтынгуль, младшую в этой семье дочь-школьницу.

За чаем хозяин рассказывает, что когда-то работал на руднике в Алмалыке, в Узбекистане, а жена была воспитателем в детском саду. Но рудник закрылся.

– И вот приехали сюда, – как будто извиняясь, говорит Абдукарим.

В Узбекистане у них небольшой дом, доставшийся по наследству от родителей.

– Никто в нём сейчас не живёт, – вздыхает Абдукарим. – Работы нет, жизни нет, многие в России сейчас.

Жить в собственном доме, конечно, хорошо, но без денег – плохо, детей растить не на что. Младшая дочь фактически выросла в России, сейчас уже в шестом классе.

– Нам повезло, – продолжает хозяин, – здесь раньше «качалка» была, спортом люди занимались. Поэтому и душ у нас, и туалет, машинку стиральную вот подключили.

– Не устали так жить?

– В прошлом году пытался я квартиру снять, но подсчитали и поняли – не тянем мы в Сокольниках. Дочь в школу ходит рядом, мы с женой тут работаем. Если уезжать в другой район снимать жильё – будет неудобно. Да и подвал, конечно, дешевле нам обходится…

Абдукарим и его семья – легальные мигранты. У них есть регистрации и разрешения на работу, они хорошо говорят на «великом и могучем», не забывая, впрочем, и родной язык… Таким, как они, московские власти предлагают общежития, но их пока недостаточно. Один из вариантов расселения работяг – высвобождаемые территории заводов и производственных площадей. Но это дело будущего, а пока «трудовые резервы» столицы живут кто где. В подвалах, на чердаках, а иногда и в землянках.

Доходный – от слова «доход»?

Проблема размещения трудовых ресурсов актуальна для всех крупных городов России. Несколько лет назад Валентина Матвиенко, будучи в то время губернатором Санкт-Петербурга, предложила создать адекватные условия для приезжих, разместив их в доходных домах. Программа рассчитана до 2013 года, в планах городских властей открыть 58 таких домов, где смогут разместиться более 19 тысяч мигрантов.

В марте 2011 года открылся первый такой дом – на Лиговском проспекте. Хоть внешне он напоминает обычное общежитие, здесь всё учтено – и безопасность, и удобства постояльцев. Койко-место в таком доме стоит от 3,5 до 4,5 тысячи рублей. Платят за такое жильё не мигранты, а их работодатели – управляющие компании, ЖЭКи и ДЭЗы.

Нововведение пришлось по вкусу питерским гастарбайтерам. Более того, возможность снять недорогое жильё в центре Санкт-Петербурга стала серьёзной мотивацией для дворников, водителей уборочной техники из Ленинградской, Псковской, Новгородской областей, а не только из стран СНГ.

Первоначально дом на Лиговском проспекте хотели просто снести: он был признан аварийным. Инвестора найти не смогли. В результате город взял расходы по реконструкции на себя. Но и часть денег, которые отдают мигранты в качестве платы за жильё, идёт в городскую казну. По данным Жилищного комитета Санкт-Петербурга, окупаемость проекта составит четыре – шесть лет.

По мнению Анны Фёдоровой, директора Санкт-Пе­тербургского государственного бюджетного учреждения «Дирекция по управлению объектами государственного жилищного фонда Санкт-Петербурга», главное здесь всё-таки не доходность, а социальная функция такого жилья.

«Нужно было вытащить мигрантов из подвалов аварийных домов и поселить в цивилизованные условия, чтобы к тому же они все были на учёте», – объяснила «Парламентской газете» Анна Фёдорова.

Мигрант-фантом

«Вот вы говорите, что они одиннадцать лет в подвале прожили, а я вам говорю, что они ни дня там не жили!» В беседе с исполняющим обязанности директора ГУП ДЕЗ района Сокольники Ириной Васильевой мы возвращаемся к теме жилья в отдельно взятом московском подвале. По её мнению, управляющая компания к проживающим в подвалах мигрантам никакого отношения не имеет, ведь они находятся в штате субподрядчиков – организаций, непосредственно отвечающих за эксплуатацию домов.

«У меня в управляющей компании только администрация. Никаких дворников, слесарей в штате нет, – убеждённо говорит начальница. – Кто разрешил им проживать в таких местах, я не знаю. Думаю, что никакого согласия вообще быть не может, ведь руководители подрядных организаций, полагаю, прекрасно осознают ответственность за такое «разрешение».

В общем, согласия нет, а Абдукарим есть, словно некий мигрант-фантом.

Управляющие компании и ТСЖ на предмет нарушений подобного рода проверяет Мосжилинспекция, используя для наказания Кодекс об административных правонарушениях города Москвы. Её официальный представитель Алексей Сенченко рассказал «Парламентской газете», что с начала года по данной статье было рассмотрено 23 административных материала и назначено административных штрафов на сумму 1 миллион 85 тысяч рублей.

Депутаты Государственной Думы предлагают эти штрафы увеличить и распространить их на всю территорию страны. Для этого в статью 7.22 Кодекса РФ об административных правона­рушениях предложено внести поправки, которые увеличат штрафы для лиц, ­ответственных за содержание и обслуживание жилых домов: для должностных лиц от двадцати тысяч до двад­цати пяти тысяч рублей, для юридических лиц – от ста тысяч до двухсот тысяч рублей.

По неофициальным данным, использование дешёвой рабочей силы приносит дельцам от ЖКХ миллионные барыши. Проживают мигранты в подвальных помещениях явно не бесплатно. Эти деньги идут, по мнению экспертов по миграционным процессам, в карманы управляющих компаний. Да ещё те, как правило, раскидывают плату за потребляемые мигрантами свет, воду, тепло на всех жителей дома. На каждом шагу – прибыль.

Однако при всей актуальности поправок выгонять мигрантов из подвалов на улицу – тоже не выход. Освобождение нежилого сектора от приезжих логично было бы начинать тогда, когда уже будут готовы новые помещения для их проживания в цивилизованных условиях.

Руководство страны уже давно не скрывает: Россия в среднесрочной перспективе объективно не сможет отказаться от импорта рабочей силы. При этом мы хотим рабочих цивилизованных, сносно объясняющихся на русском языке, защищённых внятным миграционным законодательством и медицинской страховкой, а не бандитской «крышей». Простым заколачиванием подвалов и чердаков тут не обойдёшься.

«Понаехали». Почему?

Узбек по имени Хабиб, с которым мы одним рейсом летели до Ташкента, вёз домой 11 тысяч долларов. Хабиб, конечно, не настолько наивен, чтобы каждому встречному и поперечному рассказывать о зашитой во внутреннем кармане пиджака баснословной для Узбекистана сумме. Просто когда стюардесса стала раздавать пассажирам бланки таможенных деклараций (а без заполненной «таможни» попасть в республику нельзя), Хабиб запутался в ответах на поставленные в бумажке вопросы.

Оказалось, что Хабиб уже лет шесть трудится в качестве управляющего поместьем некоей богатой вдовушки в 120 километрах от Москвы. Точнее, он управляет своими соплеменниками в этом поместье, которых пятнадцать душ, а дел невпроворот.

На взгляд Хабиба, хозяйка платит ему щедро – 15 тысяч рублей в месяц, из которых он почти половину регулярно отправляет семье в Ташкент, а остальные откладывает.

– Еду машину покупать, – делится планами он, имея в виду накопленную сумму. – А потом вернусь обратно в Подмосковье.

11 тысяч долларов – столько на ташкентском базаре стоит «Дэу Матиз» местного производства. Это на три тысячи долларов дороже того же самого «Матиза» в автосалонах Москвы. Конечно, они наличествуют и в ташкентских автосалонах, но только в качестве выставочных образцов. На базаре же этого добра, только сошедшего с конвейера, бери – не хочу. И все понимают, почему машину, которая здесь же производится, нельзя купить по «госцене» в автосалоне. У производителей, посредников и их посредников есть свой интерес, который обязан материализоваться в их же карманах.

Поэтому, скажем, узбеки снисходительно улыбаются установленному местным Центробанком курсу валют. Официально он один, а на базаре – другой, почти в два раза выше государственного. Только сумасшедший пойдёт обменивать доллары, российские рубли или казахские тенге (здесь это конвертируемые валюты) в обменный пункт, тем более что эти заведения, как правило, не работают. Деньги конвертируют на базаре, где менялы всяк туда входящего тут же окружат со всех сторон. Ведь наличность в Узбекистане тоже своеобразный дефицит.

Дело в том, что заработную плату там, как и у нас, в основном переводят на платёжные карты. Но если в России платёжными картами пользуются всюду или на худой конец их можно обналичить в первом попавшемся банкомате, в Узбекистане всё иначе. Далеко не всякий магазин обслуживает карты – многое зависит от банка-эмитента. Банкоматов же на весь Ташкент – две с половиной штуки, и наличных они не выдают. В пределах очень ограниченной суммы, изрядно простояв в очередях, деньгами можно разжиться в «своем» банке. Но с учётом того, что Восток живёт в основном базаром, где платёжная карта – всего лишь кусок пластика, с боем отвоеванной части зарплаты хватает на раз-два.

Однако Ташкент, остававшийся во все времена «городом хлебным» и средоточием сумевших приспособиться к суровой узбекской реальности, – не более чем анклав относительного благополучия этой густонаселённой и чрезвычайно бедной республики. Чтобы в этом убедиться, достаточно выехать за ташкентскую кольцевую автодорогу. Тучные поля и сады, дающие до трёх урожаев в год, только кажутся вратами Эдема, коль скоро щедрости климата и земли ни на йоту не поправили ужасающую сельскую нищету и не обеспечили людей самым здесь желанным – работой и заработком. В ташкентском аэропорту диктор вещает каждые пять минут на русском и на узбекском: «Из Республики Узбекистан запрещены к вывозу фрукты, овощи, сухофрукты, семена, растительное масло…» Почему запрещено – никто толком не знает. К странной политической обособленности Узбекистана от ближайших соседей, в том числе и от России, добавилась ещё и эта, означающая, что внутренний рынок будет и дальше переполняться копеечной сельхоз­продукцией, а нерегулярные и тощие заработки ужмутся подобно шагреневой коже. Так куда подаваться, чтобы хотя бы выжить? Только к «старшему брату». Или на худой конец в Казахстан.

Моя твоя не понимает

Треть мигрантов, проживающих на территории России, не говорит по-русски. В октябре депутаты Государственной Думы планируют рассмотреть во втором чтении поправки в Закон «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации». Трудовых мигрантов обяжут сдавать экзамен по русскому языку, истории России и основам российского законодательства.

Напрямую это будет касаться и тех, кто планирует работать в сфере обслуживания и ЖКХ. Законопроект совместными усилиями разработали Федеральная миграционная служба, Минобрнауки, Минкультуры и Минрегион России. Первое чтение документа было ещё в 2011 году, но тогда авторы забыли предложить конкретные пути его реализации, кроме того, законопроект отчасти «взваливал» обязанность по обучению мигрантов на государство.

Теперь проект закона, наоборот, предусматривает дополнительные финансовые поступления в федеральный и региональный бюджеты от обучения приезжих и сдачи ими квалификационных экзаменов на знание русского языка. За обладание сертификатом ученик должен будет заплатить от двух до четырёх тысяч рублей.

Сегодня, по данным ГУВМ МВД, 80 процентов мигрантов – это молодёжь из стран постсоветского пространства, около 29 процентов из них вообще не говорят по-русски.

Планируется, что после принятия законопроекта ситуация будет выглядеть так: иностранный гражданин, прибывший в нашу страну без визы, подаёт заявление о выдаче ему разрешения на работу. Одновременно он предоставляет трудовой или гражданско-правовой договор на выполнение работ. Если там написано, что работник будет трудиться в сфере жилищно-коммунального хозяйства, торговли и бытового обслуживания населения, то он предоставляет документ, свидетельствующий о владении им русским языком. Среди официально разрешённых значатся: аттестат о среднем образовании, полученном до 1991 года на территории СССР, аттестат о среднем образовании, полученном на территории России после 1991 года, или же сертификат о прохождении государственного тестирования на знание «великого и могучего» как иностранного. Для этого планируется создать 200 сертификационных центров при российских вузах. Экзамен будет состоять из пяти тестов: чтение, письмо, лексика-грамматика, аудирование, устная речь. Не сдал – отправляешься домой и только через год имеешь право вернуться.

Но в этой, казалось бы, идеальной ситуации есть одна загвоздка – нелегалы. По данным Федеральной миграционной службы России, сейчас на территории страны находятся около девяти миллионов иностранных граждан и больше половины из них вне закона. На этом фоне обязательное тестирование по русскому языку будет проходить меньшинство, а большинство – просто покупать эти сертификаты.

«Боюсь, что повторится ситуация с фальшивыми медицинскими книжками: обязан иметь, а каким образом получил – не важно, – считает Николай Курдюмов, президент Международного альянса «Трудовая миграция». – Поэтому принятие такого закона будет в итоге направлено не на дело, а на развитие очередного коррупционного рынка услуг».

Источник: Мигрант.Фергана.Ру

Наши информационные партнеры

  • partners2_1.jpg
  • partners2_2.jpg
  • partners2_3.jpg
  • partners2_4.jpg
  • partners2_5.jpg
  • partners2_6.jpg

Наши информационные партнеры

  • p1
  • p2

Новости

14 Ноября 2016
Миграционное управление столичного главка МВД до следующего года поменяет свой адрес с центра Москвы на Новомосковский округ, сообщил «Интерфаксу» осведомленный...
Изменился срок обязательного проживания участников программы переселения в выбранном регионе
02 Марта 2016
Президент России изменил срок обязательного проживания участников Госпрограммы переселения и членов их семей в выбраном ими регионе России. Теперь участник...
20 Ноября 2015
Стоимость трудового патента для трудовых мигрантов, работающих в Москве, в 2016 году возрастет на пять процентов и составит 4200 рублей,...